|
|
Чт, 9 Апр, 2009, 20:54
отклики, критика Журнал “Контакт”, №12, 2009 СОЧИНИТЕЛЬСТВО - ЭТО ДИАГНОЗ Опубликовано в "Контакте" №12, 2009 (Ганновер) Сегодня, уважаемые читатели, в нашей традиционной рубрике мы продолжаем представлять вам поэтов, живущих в Германии и пишущих по-русски. Генриху Шмеркину повезло. Его первые литературные опыты были замечены отцом, он же сразу определил восьмилетнего Генриха в литературную студию Бориса Чичибабина в городе Харькове. Здесь начинающий автор прошёл школу строгого и бережного отношения к слову. А ещё Генрих увлекался музыкой, играл на саксофоне. Возможно, оттого его рифмы прозрачны и музыкальны. До переезда в Германию он получил техническое образование, работал инженером, и было не до стихов. Схемы и расчёты заслонили всё. Счастливая литературная жизнь нагнала его в Германии. С 1992 года он живёт в Кобленце. За это время публиковался в "Литературной газете", "Магазине Жванецкого", "Новом крокодиле" и др. Является автором пяти книг иронической поэзии и прозы. С такой же увлечённостью, как когда-то занимался инженерным делом, стал он работать над словом. Манера его письма импонирует читателю лирической окраской и шутовским, скоморошным ощущением жизни, а самоирония делает его стихи близкими каждому из нас. "Сочинительство, - по словам Генриха, - это своеобразный приговор или даже диагноз, от которого не избавиться". Лариса фон ТРЕЙДЕН НАЧАЛО Старый город. Сумская. Начало начал. Каждый камень знаком: гастроном, каланча. Вечер машет крылом, как печальный фламинго. Здесь я рос и учился, мужал и крепчал, О любимой мечтал, на рояле бренчал, Здесь "Люблю!" ей когда-то сквозь ветер кричал, Здесь впервые однажды её повстречал - С незнакомым атлетом в обнимку... Генрих ШМЕРКИН на предыдущую страницу! назад! на следующую страницу на начало
Генрих Шмеркин
КОГДА ОЖИВАЮТ ИГРУШКИ
(Опубликовано в журнале "Литературный европеец" №131, 2009) *** Рукавичка моя колючая, Потерял я тебя в снегу. После этого злого случая Отогреться я не могу. Повторяла ты мне тихонечко: "Не высмеивай! Не баси! Не коси на соседку Сонечку! Не поглядывай на Люси! Не глуши портвешка дешёвого! Не дыши! Не пиши, как те"... Рукавичка моя ежовая, Не найти мне тебя нигде. На Земле - холода кромешные, Мёрзлых слов снеговая рать. Как теперь без тебя мне, вешняя, Зиму вечную коротать? *** Через дюжины лет - плешивеют макушки, Через дюжины лет - замыкается нить. Через дюжины лет - оживают игрушки И хозяевам вновь начинают звонить. "Это ты? Это я! Твой Сим-Сим! Вспоминаешь - Тот шалаш? Тот гараж? И скамью у пруда?! Мошкара до утра... После выпуска... В мае ж! Кучерявый такой! Не теперь! А тогда! Как живёшь? Ты не замужем? Что ты сказала? Не повесился, нет! Всё вошло в колею. Если б встретились мы, ты б меня не узнала... Но всё так же... Ага... Вспоминаю... Люблю... Вспоминаешь и ты?! Может, можно приехать?.. Не женился. Ну да. Не хотел. И - не смог. Я приеду, ага?! Ах, дела? Ах, потеха? Голова? Ты права. Извини за звонок". Через дюжины лет - облетают макушки, Через дюжины лет - обрывается нить. Через дюжины лет - оживают игрушки И хозяевам вдруг начинают звонить. *** Сонм сомнений. Ролей разборки. Мельтешенье актёрских лиц. Занавешенный мир гримёрки. Благодатная пыль кулис. Не мешайте! Закройте двери! Обретает черты мой лик! Настаёт упоительный пере- воплощенья волшебный миг. Судьбоносны вериги текста. Роль затвержена наизусть. Мне от них никуда не деться - Я на бал Сатаны несусь. Сердце замерло. Что вы смотрите?! Миг спустя - я вернусь сюда! Всё. Мой выход. Свет рампы. Смокинги. "Кушать подано, господа!". на предыдущую страницу назад на следущую страницу на начало Вт, 31 Мар, 2009, 16:34
Генрих ШМЕРКИН УГОЛОК НАГЛЯДНОЙ АГИТАЦИИ ДЛЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ЦЕХА опубликовано в журнале “Литературный европеец”, №131 (январь 2009), Франкфурт Афорист! Будь лаконичен, Краток и реалистичен!
Юморист! Живя в достатке,
Жги глаголом недостатки!
Очеркист! Готовь заранье Для статей своих названья!
Друг поэт! Впадая в транс, Не забудь про ассонанс!
Детективщик! Мысля книгу,
Выстрой тщательно интригу!
Пародист, к себе будь строже!
Подражай всегда похоже!
Романист! В финале строк Не забудь про эпилог! Референт! Готовя речь, Наточи сравнений меч!
Эссеист! Пиша эссе, Бди: не треснуло ль пенсне?!
Критик, жанру отвечай! Недостатки отмечай!
Летописец, не спеши! Факты точно опиши!
Палиндромщик! Наперёд – Всё пиши наоборот!
Поэт, в Эдемах – не летай! Рифмовку строго соблюдай!
Прозаик! Выписав пейзаж, Не позабудь про персонаж! Писатель, выверяй слова! Слова – рассказу голова!
Поэт! Пророча катаклизм, Смелей внедряй неологизм!
Писатель! Испещрив манжет, Проверь: добротен ли сюжет?!
Поэт, ты Немезиде брат! Искореняй же плагиат! Выше знамя реализма! Избегайте формализма! На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Вт, 31 Мар, 2009, 16:25
отклики, критика Журнал “Мосты”, №20, 2008 Виктор ФЕТ ПОСМОТРИ, КАКИЕ ДЫНИ! Генрих Шмеркин. “Хождение по музам”. 2008. Изд-во “Литературный европеец”.
В книге стихов Генриха Шмеркина – несколько десятков часто старомодных, часто иронических, часто откровенно несерьёзных и пародийных стихотворений. Мне, как и многим, выросшим в детстве на кисловатых витаминах “Клуба двенадцати стульев”, не очень злая ирония Шмеркина кажется давно знакомым домашним предметом, как те истрёпанные, мягкие шлёпанцы, которые не то что бы любишь, но носишь ежедневно и ни в коем случае не желаешь от них избавиться. Как из детства (или из журнала “оттепельных” шестидесятых), происходят запоминающиеся лирико-юморные зарисовки: “Мы стояли в магазине, / ты шепнула тихо мне: / „Посмотри, какие дыни! / И – дешёвые вполне! “. / На тебя взглянул я нежно, – / глаз не в силах оторвать, / и сказал: „Ну, да. Конечно. / Эти дыни нужно брать“…” или “Моя краса – неотразима! / Давно пора сообразить: / ну, просто – невообразимо / её кому-то отразить!”. Или – потешный романс: “Развесели меня, Мари, / скажи, что Нобеля мне дали / или Бен Ладена поймали – / минуту счастья подари!” (здесь молодое поколение эмигрантов, может быть, и не узнает мелодию советского шлягера “Поговори со мною, мама”). Однако, на “16-ю страницу” брежневских годов не попали бы многие “политически некорректные” строчки Шмеркина. Хорошо бьют не в вымершие брови, а в нынешние наглые глаза такие его социо-экспрессионизмы, как “…Храм Спасителя. Полоний. / Накось-юкось! Газ-централь…” или “…Я родился из пробирки / под названием Бутырка, / я родился из пробирки / под названьем эсэсэр…”. А кое-что, не дай бог, чтобы не стало пророчеством: “…Те звенящие руины – / Тбилисо и Украина, / Карабахская долина…” (написано, очевидно, до августа 2008). В книге есть и пародийные мотивы, не кажущиеся глубокими и наполненные необязательным, произвольным содержанием, например: “…Я шагаю мимо грома, / мимо дыма и котлет, / мимо тёщиного дома, / мимо лета, мимо лет…”. Вольная или невольная это пародия на классических “Пилигримов” Бродского, я не вижу её структуры, и разлезающийся стих не обретает вкуса. “…Ты был Эдипа колымагой / и Хлестакова багажом, / ночной послевоенной Прагой / и Вифлеемским шалашом…”… Сложные метафоры перепутаны – слегка или сильно? Нарочно или случайно? “Колымага Эдипа” (наехавшая на него повозка) принадлежала не ему, а Лаю, которого и убил Эдип, “попавший под лошадь”. У Хлестакова сперва не было багажа, а потом его нагрузили сахарными головами. В Вифлееме были ясли, а шалаш был в Разливе. Если это ирония, то она тяжеловата и не очень работает. На мой взгляд, сплав пародии и классики удаётся Шмеркину более всего, когда он отпускает вожжи и уходит в горьковатый, обычно песенный, сюрреализм: “…Это мне рентгенолог / мой портрет преподнёс…”, “…Рыболова ждёт путина, / красну девицу – парча, / пианиста – пианино, / гильотина – палача…”, “Был бы я моей женою – / милой, нежной и красивой, / я бы мне бы – никогда бы, / ни за что б не изменял! / Только я ведь не жена мне. / И поэтому – вот сука! – / постоянно, повсеместно / изменяю я себе…”. Здесь даже и гайватско-калевальский размер уместен (он же романсеро, кто понимает). Сюрреализмом отдаёт и поэма-пародия “Плач Израиля”, часто пробирающая против шерсти, и на мой взгляд, не везде ровная, многие места провисают. А кроме того, в книге много чистой, серьёзной лирики: “Закажу себе я ужин, / зимний ужин в стиле „фьюжн“”, или: “По улице – тревожной, будто лук, / изогнутой, как гулкий саксофон, / текли ручьи – как тихий долгий звук, / и колыхался ветра перезвон…”, или: “…Всё ближе стынущее марево / всё ближе, ближе колея… - И странно – чёрный чай заваривать / за месяц до небытия”. На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Вт, 11 Ноя, 2008, 19:25
Генрих ШМЕРКИН ПРОШЛОГОДНИЙ СНЕГ Е. П. Из книжки «Хождение по музам», 2008 Снова вязну в обманчивых встречах минутных – На ветру, на юру, на миру – не во сне. Утопаю в сугробах твоих неминучих, Прошлогодний мой снег, прошлогодний мой снег… Ах, зачем я ботинки отправил в починку?.. Всё пускаешь ты вновь под откос кувырком, До реснички сырой, до колючей крупинки, До ледышки резной, до лодыжки знаком. Прошлогодний мой снег, не мети мне на космы, Не стучись в мою дверь, у ворот не кружи! Иль не видишь, – как липы цветут, медоносны, Как жара прижимает к земле гаражи?! Пышет жаром асфальт, дышат битумом крыши, Извергает кипящие взоры жена… Ты же – снег! Прошлогодний! Немыслимый! Ты же… Ты растаять, ты кануть в былое должна… Прошлогодний мой снег...
На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Вт, 11 Ноя, 2008, 19:23
Генрих ШМЕРКИН «И ВНОВЬ – ЛЮБОВЬ…» опубликовано в журнале «Литературный европеец», №129 (ноябрь 2008), Франкфурт Фрагмент из к-ма «Джентльмены удачи»: – Я говорил тебе, что я завязал? – Ну, говорил… – Я тебя предупреждал? – Ну, предупреждал… – Ну, вот и не обижайся! (Грохот спущенного с лестницы тела) Я завязал со старым И встал на верный путь. И после тяжкой кары Свободно смог вздохнуть. Я позабыл те ночи, Очей лазурный свод И поступил рабочим На дизельный завод. За форткой – перестройка Грохочет, словно дрель… И вдруг однажды зорькой Звонит мне кто-то в дверь. Открыл – гляжу (редиска, В натуре, ну, дела!) – Любовь-рецидивистка Опять ко мне пришла. Стоит, белее мела, С улыбкой напускной И говорит: «Есть дело. Пошли опять со мной». Нырнуло сердце в икры: Опять мотать мне срок?! – Не выйдет! В эти игры Я больше не игрок. Я разогрел ей зразу И супчику налил, Похавать дал, заразе, И с лестницы спустил. Взревел ей вслед: «Урою! Размажу по стене! Такого геморроя Не надо боле мне! Прощай, шальная дива, Катком тебя дави!». …С тех пор живу счастливо Без грёз и без любви. На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Вт, 11 Ноя, 2008, 18:25
отклики, критика Журнал «ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЕВРОПЕЕЦ», №128, 2008 ХОЖДЕНИЕ ГЕНРИХА ШМЕРКИНА С МУЗОЙ Генрих Шмеркин. Хождение по музам. Стихи. Библиотека «Литературного европейца», 2008. Сегодня редко встретишь сборник или подборку стихов в журнале, которые хотелось бы прочитать до конца и при этом порадоваться музе поэта, вдохновившей его на подвиг стихотворчества. Я с удовольствием прочитал 65 страниц очень неравноценных стихов Генриха Шмеркина. Это именно его стихи, его муза и его круг интересов. Дело в том, что сегодня только ленивый не пишет стихи, полагая себя поэтом и вдруг вспомнив, что в детстве написал стишки, вызвавшие восторг родителей. Да и пенсионный досуг располагает бывших инженеров и проектировщиков к этому, как им кажется, необременительному занятию. Конечно, биография поэта важна, но только в той мере, как она повлияла на его творчество. Зачем нас знать, что он «разрабатывал системы автоматизации в металлургической промышленности и одновременно играл на саксофоне» – это для меня в биографии Г.Шмеркина на последней странице его сборника является загадкой. Но возможно, это такой своеобразный юмор… Я не мог не сказать себе «блестяще!», прочитав на первой же странице «Хворь-стори». История страны и собственной жизни в одних существительных сделана остро, умно и с вдохновением. Например:
Фары. Свастика. Аптека.
«Фойер!». Шмон по погребам.
Бабка. Яйка. Курка. Млеко.
Конференция. Потсдам.
Правда, стихи А.Блока, взятые эпиграфом, не имеют к этому ровно никакого отношения, как и слово «аптека», притянутое для рифмы к «млеко».
Жертвы культа. Куба - наша.
Гул Гулага. Мао – враг.
Космос. Кузькина мамаша.
Кукуруза. Пастернак.
Почему «гул» ГУЛага? Случайное слово? В остальном – все приметы эпохи. Совершенно феерическое впечатление оставляет стихотворение «Рождённый в СССР». Если я правильно его понял, – это нечеловеческое, в духе кубизма Пикассо изображение сути советского человека. Написано с большим темпераментом и с ненавистью к «экспериментальному этносу», «плоду науки социальной». Я родился из пробирки
Под названием Бутырка,
Я родился из пробирки
Под названьем эсэсэр.
Смысл большого стихотворения «Баллада под эскалоп с картофелем фри» с подзаголовком «Плач Израиля» мне представляется надуманным, да ещё с посвящением почему-то М.Светлову, Э.Багрицкому, А.Вознесенскому и совсем неожиданно – А.Пугачёвой. Повесть о том, как русский мужик проникся «Плачем Израиля» до того, что «ноги свои протянул», то есть умер, ни в какие ворота не лезет. Кстати, «ноги протянуть» можно только свои, а не чужие. Соответственно содержанию, как это всегда бывает, и очень слабые стихи. «Хит под фанеру» вроде бы и неплохо задуман, но, что называется, не дожат. Эпиграф из Лермонтова «Тучки небесные, вечные странники» только путает, так как Лермонтов пишет совсем о другом, да и надо иметь такт, чтобы под такими строками великого поэта писать: Ты был Варшавой-католичкой, Лесной поляной, бережком, Морской пучиной, электричкой И ленинским броневиком. Или:: Шмат театральных декораций, Привыкший к блеску пышных фраз, Запечатлённый папарацци И перекрашенный не раз. Что здесь можно вообще понять и почему «шмат сала» стал вдруг декорациями? И как фанера способна к таким метаморфозам? Но очень понравились стихи «Пейзаж» и особенно – «Песня по снегу». Очень жалко, что Генрих свой дар использует наполовину, как бы бросает стихотворение на полпути. Вот отличное стихотворение «Впервые». И вдруг – «Вечер машет крылом, как печальный фламинго». Ну где поэт на Сумской улице, в Харькове, полдглядел этот образ с фламинго? В зоопарке? Это не работает и всё портит. Прекрасное стихотворение «На развалинах любви»: Отчего же, к свету чутки, Хоть белугою реви, Расцветают незабудки На развалинах любви?! Есть ещё стихотворение о распространённой среди мужчин драме или трагедии – «Ты ушла навсегда». По мере чтения меня всё больше охватывал ужас. Возможно, я не понял и не разглядел сложную систему образов. Но сначала любимая «шагнула в окно – с высоты журавлиного крика». Как при этом можно думать о красоте, о журавлином крике? Затем – «ты разбилась о рифмы, об ямбы моих заморочек, об картошку-пюре и домашний вчерашний гуляш»… Дальше – «наглоталась крысиного яду, облилась керосином и злобно полезло в петлю». Именно «злобно»! Но и это ещё не всё. Она «утонула в пруду, сиганула под фирменный поезд, что везёт бизнесменов крутых из Берлина в Тифлис». Почему любимая бросилась под «фирменный поезд» – Генрих не объясняет. Я допускаю, что поэтом был задуман какой-то ход, но он до того тёмен и не прояснён, что оторопь берёт, как можно такое публиковать. И, наконец, «Вольное». Очень весёлое стихотворение, открытый юмор, вот только жаль автора. Я убил в себе раба – Врезал камнем промеж лба. (?) И с тех пор который год Мёртвый раб во мне живёт. (?) Смеяться что-то не хочется. Марк Фельдман, США На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Пт, 24 Окт, 2008, 21:54
отклики, критика Журнал «Мосты», №19, 2008 НОВЫЕ КРАСКИ Генрих Шмеркин. Хождение по музам. Стихи. «Литературный европеец», Франкфурт-на-Майне, 2008. Саксофон – инструмент с необыкновенно богатой палитрой звуков. А значит, и возможности создания произведений большие. Композиторам и исполнителям это хорошо известно. Саксофон и стихи Генриха Шмеркина соединились в моём восприятии в одно целое не только потому, что поэт играет на этом инструменте. Конечно, сведения из биографии этому способствовали. Но в большей мере оказали влияние сами стихи сборника «Хождение по музам». Разнообразие жанров объединяет джазовая интерпретация. Разносторонний талант Шмеркина сделал это возможным. Многие мелодии, баллады, исполняемые в разных странах мира, «потеряли» автора, стали народными. Несколько месяцев назад я попала в курьёзное положение: из США и Израиля я получила стихотворение: Улица. Фонарь. Аптека. Вата. Йод. Пенициллин. Русь. Маца. Начало века. Дело Бейлиса. Тфиллин. … Мозг обидами изранен. К инородцам – нелюбовь. Чемодан – вокзал – Израиль И, увы, аптека вновь. Стихотворение, в котором отражается вся история России и евреев в России. Я с интересом перечитала стихотворение. Удивилась таким точным определениям исторических событий длиною чуть больше века, уместившимся в 11 строфах «Хворь-стори». Стихотворение, автор которого неизвестен, без преувеличения, облетевшее мир, стало народным. Я переслала стих Владимиру Батшеву, который сразу сказал, что это наш автор! Мне стало стыдно, что не вспомнила автора, не узнала Генриха Шмеркина. Я горжусь причастностью к журналу, где он печатается. Поэт пишет о любви, о временах года, социально-политических катаклизмах и всегда о себе. О себе потому, что он не остаётся в стороне! Читателю ясны позиция и чувства автора. Причастность ко всему – неотъемлемая часть проникновенной лирики и особенно ценное качество юмора Шмеркина. «Баллада под эскалоп с картофелем фри» (Плач Израиля) – также как «Хворь-стори» стала популярной. Генрих Шмеркин умело использует известные стихи для выражения нелепости и трагедии своего героя – крестьянина, который случайно в городском ресторане «с мерзким названьем «Муссон»» услышал «Плач Израиля»: Боже, яви своё чудо! Смилуйся, матушка Русь! Сирия! Польша! Откуда В нём иудейская грусть?! ………………………….. Слёзы из глаз его льются,Голос за душу берёт,Но – оркестранты смеются:«Можно. Но бабки вперёд». Он тогда продал скотину,Продал избу и кровать,И на все деньги просил он«Плач Израиля» сыграть. Харьков, скажи своё слово,И, Александровск, ответь:Как до паскудства такогоСмог наш мужик допереть?! … До выхода этой книги я не представляла себе творческую многоплановость поэта. «Пейзаж» и тоска по снегу, просмотр фотографий («Взгляд из будущего»), – открывают незатейливые фрагменты будней, талантливо зафиксированные автором. Времена года – любимая тема многих поэтов. У некоторых есть предпочтения, например – осень. Генрих Шмеркин запомнился мне во всех четырёх новыми красками, звуками и запахами: Осень. Ветра исступленье. Скал тоскливый мезозой. Виноградные ступени Позолочены лозой. … ………………….. А ночью осень дотла сгорела, и вместо листьев на тротуарах – белый пепел, утром опавший. ... НАЧАЛО ЗИМЫ Вцепился лёд когтями сточенными в карниз. И трубы водосточные на красных, кряжистых домах вздуваются, как будто жилы... На парашютиках снежинок к нам опускается зима. И снег весёлый крутит сальто... Осин последние листы, как высохшие мертвецы, всё бродят в сумерках асфальта, и в них не холод и не страх, и воздух прян и кальвадосен, и остывающая осень их греет в трепетных руках... …………….. …По улице – тревожной, будто лук, Изогнутой, как гулкий саксофон, – Текли ручьи – как тихий долгий звук, И колыхался ветра перезвон… ……………………………………….. Сосульки свисают клипсами… Эти строфы – одно из многих подтверждений всесторонности поэта. О его юморе уже много сказано. Глубина и грусть присущи всей его поэзии. Ирония – неотъемлемая часть его автопортретов. Например: Я предстаю пред вами зримо В расцвете зим, в расцвете сил: Моя краса – неотразима, Её никто не отразил. …………………. Со мной тягаться – нет резона. И в этом я, бесспорно, прав: Меня узрев на горизонте, Все разбегаются стремглав. И мой анфас неотразимый И эллипс умной головы – Уж много лет – в глазах любимой Не отражаются, увы… О любимой – выдуманной, реальной, желанной говорит поэт то с нежностью, а то и с сарказмом. Любви, которая страшнее гильотины, автор желает своему врагу: …О, ниспошли ему, Господь, Не обессиленную плоть, Не жар, не кашель, не озноб, Не флюс, не язву и не зоб! Пошли ему не Колыму, Не пепелище, не суму – Пошли ему любовь... «На развалинах любви расцветают незабудки», «счастье – разлюбить» – пишет поэт. Но ему известно, что оно непродолжительно. «Хождение по музам» – небольшая книжка, в которой Генриху Шмеркину удалось не только «блеснуть улыбкой с переплёта», но и показать возможности своего таланта. Берта Фраш На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало!
отклики, критика «Еврейский мир», газета русскоязычной Америки, 23 октября 2008 "За жизнь", как говорили в Одессе
ЧЕЛОВЕК ПРОСТОЙ, ОН ГОВОРИТ СТИХАМИ (см. также http://www.evreimir.com/article.php?id=22989)
Познакомился с интересным человеком. Заочно, через океан, нас разделяющий, и через сборник его стихов – сближающий. Человек он не простой – не воспринимайте мой заголовок буквально. Почему этот заголовок из райкинского наследия показался мне подходящим, сейчас объясню. Человек, которого хочу представить, в общем, такой же, как мы с вами, то есть из наших, прошедший ту же школу жизни; и вот он толкует с нами «за жизнь», но по-особому – юморными стихами. Он – поэт, и относительно поэтики его стихи, на мой взгляд, безупречны, но правдивы они так, как может быть правдива не поэзия, а только проза – извините меня, читатель, за это, возможно, спорное мнение.
Вот она передо мной, его новая книга: Генрих Шмеркин «Хождение по музам». Если в подсознании читателя возникнет «хождение по мукам», то и такое прочтение будет к месту, но с затаенной улыбкой. Издана книга во Франкфурте-на-Майне в серии библиотеки журнала «Литературный европеец» (le-online.org). Автор – бывший харьковчанин, инженер, занимался разработкой систем автоматизации в металлургической промышленности, одновременно играл на саксофоне и с детства писал стихи. Свое поэтическое мастерство вострил в литературной студии под руководством Бориса Чичибабина, а позже за «юмор с горчинкой» его стихи в «Новом Крокодиле» и других журналах перестроечной поры высоко оценил Владимир Войнович. С 1992 года живет в Германии, в Кобленце, где струится Рейн, описанный его великим тёзкой в знаменитой «Лорелее».
Посмотрите, как он, оттолкнувшись эпиграфом от строки Александра Блока, рассказал нашу «историю болезни». Кратко, отдельными словами, но ёмко. Кто помоложе, тот, пожалуй, теперь уже не поймет, что там каждое слово значит. Но, увы, мне не хватит здесь места на разъяснение, ибо слова мелькают не просто как слова, а как заголовки повестей, которые нам еще рассказывать и рассказывать детям нашим и внукам, а также и людям, по соседству с которыми теперь живем. Если они будут когда-нибудь в состоянии нас понять.
«Улица. Фонарь. Аптека.
Вата. Йод. Пенициллин.
Русь. Маца. Начало века.
Дело Бейлиса. Тфиллин.
Грязь. Безграмотность и серость.
Мази. Грелки. Порошки.
Царский гнёт. Черта. Оседлость.
Большевистские кружки.
Отречение. Аврора.
НЭП. Угар. Раздача польт.
Волны красного террора.
Луначарский. Мейерхольд.
Фары. Свастика. Аптека.
«Фойер!». Шмон по погребам.
Бабка. Яйка. Курка. Млеко.
Конференция. Потсдам.
Жертвы культа. Куба – наша.
Гул Гулага. Мао – враг.
Космос. Кузькина мамаша.
Кукуруза. Пастернак.
Эрмитаж. Библиотека.
Коммунизма громкий клич.
Всё для блага человека.
Лично Леонид Ильич.
Перестройка. Ломка сиречь.
Пуща. Ваучер. Форос.
Бледный Михаил Сергеич
В белом венчике из роз.
Мерседесы. Джипы. Пробки.
Стены древнего Кремля.
Из-под ксерокса коробки.
Конституция. Семья.
Лязг челябинских колоний.
Горизонты. Вертикаль.
Храм Спасителя. Полоний.
Накось-юкось! Газ-централь.
Патриоты. Ипотека.
Бандюки. Базар-вокзал.
Снова улица. Аптека.
Сердце. Печень. Веронал.
Мозг обидами изранен.
К инородцам – нелюбовь.
Чемодан – вокзал – Израиль.
И, увы, аптека вновь».
Ну как, впечатляет? Понятно, что пациент с такой «историей болезни» («Новая историческая общность - советский человек»!) - необычен, странен, но хорошо, что откровенен и сам понимает, как он может быть воспринят нормальным окружением. Вот кусочки из его стихотворения «Рождённый в СССР»:
«... Я родился из пробирки
Под названием Бутырка,
Я родился из пробирки
Под названьем эсэсэр.
Я – урод универсальный,
Этнос экспериментальный,
Плод науки социальной,
Синтетический мужик.
Землю любящий не шибко,
Чьих-то опытов ошибка,
Убеждений чьих-то сшибка,
Ожиданий чьих-то пшик.
..............................
Мной пробирка разродилась -
И от ужаса разбилась,
На осколки развалилась -
Как увидела меня.
Те звенящие руины -
Тбилисо и Украина,
Карабахская долина -
Кровь повыпустят из жил.
... На меня вы не смотрите,
Босиком здесь не ходите,
На стекло не наступите!
В общем, я предупредил...»
«Тбилисо и Украина»! Обратите внимание, читатель, как прозорлив был Генрих Шмеркин, писавший это задолго до наших дней. Вот она, авторская индивидуальность в восприятии жизненных коллизий – сочетание серьезности, порой трагичности сюжета со спасительной и извинительной улыбкой. Да вся книга – на ее 65 страницах 54 стихотворения – эту авторскую индивидуальность отчетливо отражает, хотя в шутливом стихотворении «Отражение» он как бы жалуется:
«Я предстаю пред вами зримо
В расцвете зим, в расцвете сил:
Моя краса – неотразима,
Ее никто не отразил.
Ни живописец, ни фотограф,
Ни режиссёр, ни журналист,
Ни драматург и ни биограф,
Ни скульптор-монументалист...»
Тут, извините, я пропущу четыре строфы этой ламентации, чтобы сразу представить заключительную:
«И мой анфас неотразимый,
И эллипс умной головы
Уж много лет – в глазах любимой –
Не отражаются, увы...»
Отразится, не может не отразиться! В сущности автор – скрытый лирик. Скрывающийся. Открывающийся в отдельных стихотворениях об осени, зиме и снеге, о весне, жаре, дожде, любви. Там все признаки лирической поэзии, но он вроде как стесняется ее, прикрывается шуткой, как в цикле, названном «Иронизменно о возвышенном»:
«Любовью нужно дорожить:
С ней – обращайтесь осторожно!
Любовь за деньги не купить...
Её продать за деньги можно.
... Ты моё заклятье и беда,
Вечная сердечная хвороба.
От тебя уйду я – навсегда,
Хлопнув на прощанье крышкой гроба...»
«Иронизменно» – замечате льный неологизм Генриха Шмеркина. Иронизменно о возвышенном! Тут же на ум приходит давний «Сатирикон» с блистательным Сашей Черным, чьё отдаленное влияние на рецензируемые стихи подозреваю. Но есть и альтер эго, другой Шмеркин, раскрывающийся, как мне кажется, в стихотворении без названия:
«В кресле захрапев притворно,
Замерев, как будто сплю,
Песне я – своей – на горло
Вдруг возьму и наступлю.
Под ногой она забьётся
И, ужалив, как змея,
В небо ласточкой взовьётся –
Песня вольная моя.
Я за это не в ответе:
Раз не смог её прижать,
Пусть гуляет по планете –
Я не буду возражать».
Да, пусть гуляет по планете его песня! И его книга хороших, впечатляющих стихов, с малой толикой которых я вас, читатель, как смог, ознакомил. Семён ИЦКОВИЧ, Чикаго
На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Чт, 14 Авг, 2008, 13:55
Генрих ШМЕРКИН «Я РОЖДЁН В СССР…» (опубликовано в журнале «Литературный европеец» №126, 2008, ФРГ) МОЁ СЕМЕЙНОЕ РАНЧО Не купил себе я ранчо, Но зато имею рванчо: Майки, брюки, простыню – Постоянно их чиню… РОЖДЁННЫЙ В СССР «…Я рождён в Советском Союзе,
Сделан я в СССР…» Олег Газманов У меня в мошонке – вата (Это коллапсом чревато), С осязаньем – плоховато, С обонянием – беда, С равновесием неважно, С сексом – лишь писчебумажно, С разуменьем – просто страшно И со слухом – никуда. У меня в кармане дырка, У меня ноздря, как кирка, У меня на шее бирка, Глаз на пузе, разум сер. Я родился из пробирки Под названием Бутырка, Я родился из пробирки Под названьем эсэсэр. Я – урод универсальный, Этнос экспериментальный, Плод науки социальной, Синтетический мужик. Землю любящий не шибко, Чьих-то опытов ошибка, Убеждений чьих-то сшибка, Ожиданий чьих-то пшик. Гуманоид полимерный, Отфильтрованный от скверны, Эмбрион древесной спермы, Клон Троянского Коня. …Мной пробирка разродилась – И от ужаса разбилась, На осколки развалилась – Как увидела меня. Те звенящие руины – Тбилисо и Украина, Карабахская долина – Кровь повыпустят из жил. …На меня вы не смотрите, Босиком здесь не ходите, На стекло не наступите! В общем, я предупредил... ПРО ЕВГЕНИЯ ФРОЛЫЧА Мой сосед Евгений Фролыч – Удивительная сволочь: Тесть его Андрей Корнеич – В люди выбившийся неуч. А жена Любовь Петровна – Дышит к девушкам неровно. Их сынок Ефим Евгеньич В профиль – вылитый Юденич. А любимейший племяш – Тунеядец и алкаш. Сватья Клавдия Егорна Правит бизнесом игорным, А кузен Кузьма Кузьмич – Десять лет уже как бич. Тёща Лейла ибн Махмудна На атлетов смотрит мутно. Кум – Отелло Копельман – Оголтелый клептоман. Сводный брат Борис Григорьич – Иудеи древней горечь, А двоюродный, Ефрем, – В детстве был олигофрен. Сын Ефрема Аристарх – Офигенный олигарх (Плюс ужасный рифмоплётчик – Сочинитель этих строчек…) БЛИН С КОМПОТОМ Меня любило баб немало. Такие, братец мой, дела. Одна с бухгалтером сбежала, Другая – к дилеру ушла. С военврачом слиняла третья – Польстилась, дура, на мундир. Четвёртую хотел воспеть я, Но та рванула на Таймыр. Одна красавица – Венера! – К бомжу сбежала под мосток… Зачем, возьми её холера, Я посвятил ей столько строк?! Шестая смылась к интенданту… Не вой, мой грустный рог! Держись! Наворовал он провианту На всю оставшуюся жизнь… Танцовщица меня любила – Всю ночь поила коньяком. Всю боль, всю жажду утолила, Но оказалась мужиком. Исчез в тумане берег дальний, Отбарабанили дожди… Но почему ж так идеально Мы с ним друг другу подошли?! И понял я башкою слабой, Что, верно, сам я был не тот: Ведь я поэт. А значит – баба! Отсюда, блин, и весь компот… На предыдущую страницу! Назад! На начало! На следующую страницу!
Генрих ШМЕРКИН ДЕНЬ ПОЭЗИИ (пьеска-фреска) опубликовано в журнале «Литературный европеец», №125 (июль 2008), Франкфурт Действие происходит в Мытищах, в мужской общаге. Комната на четыре койки. На двери висит ватманский лист бумаги с турнирной таблицей. Над таблицей – огромная надпись «Футбольный чемпионат-2010». У окна, на обшарпанной тумбочке стоит телевизор образца 1970-го года. Рядом с теликом – допотопная комнатная антенна (с усиками). Перед теликом, вперив взгляд в экран, застыли четверо рабочих парней. Это Митроха, Тимоха, Лёха и Грыня. По телику – футбол, очень важный матч. До конца остаётся несколько минут. На экране что-то мелькает. Видимость отвратительная. Звук включён на полную катушку. Телевизор орёт. Комментатор. …«Зенит» снова атакует… Мяч попадает к Погребняку, тот врывается в штрафную площадку москвичей, обводит одного спартаковца, второго, переводит мяч на правую ногу и … Митроха. (Обхватив голову руками): У, сука, ни черта не видно! Как назло, ни черта… Комментатор. Нет! По воротам ударить не удаётся! На помощь защитникам приходит Бояринцев. Погребняк отдаёт мяч налево – Зырянову… Прострел… Вратарь Бурцев в броске перехватывает эту опаснейшую передачу… Тимоха. Как дождь по болоту… Сплошные пузыри на экране, к чёртовой бабушке… Комментатор. Спартаковский голкипер поднимается, показывает своим товарищам, чтобы те шли вперёд, и выбрасывает мяч рукой – далеко в поле. Молодец! Прямо на Павлюченко. Лёха. Господи, когда это кончится?! Кто умеет – сделайте хоть что-нибудь! Комментатор. Спартаковцы полностью овладевают инициативой. Павлюченко устремляется к штрафной площадке «Зенита»… Митроха. Грыня, ну поправь, будь человеком! Заколебали долбанные помехи… Комментатор. Отличный пас по диагонали… Мяч у Моцарта… Грыня встаёт с места, подходит к антенне и начинает вертеть её в разные стороны. Видимость от этого не улучшается. Комментатор. Моцарт продолжает контролировать мяч, отходит чуть назад… Митроха. Не-э, Грыня, так ещё хуже. Верни, как было. Грыня снова начинает манипулировать антенной. Комментатор. Его никто не атакует, Моцарт уходит вправо и снова идёт вперёд! Перед спартаковцем – двое футболи…
20 секунд полнейшей тишины.
Тимоха. Что ты выйогиваешься, сука?! Теперь ещё и звук на хрен пропал!
Митроха. Грыня, я же просил! Верни на место! Грыня осторожно поправляет антенну. Комментатор. …оцарт не расстаётся с мячом. Он делает ложный замах… Лёха. Есть звук! Митроха. Заткнись! Тимоха. Ни хрена не видно, ни хрена! Комментатор. В ноги Моцарту бросается защитник, это, кажется, Лапин… Митроха. У, гад! Тимоха. Ребята, ну дайте хоть послушать! Комментатор. Да! Это Лапин! В подкате – он выталкивает мяч в аут! Митроха. Сволочь! Комментатор. Вбрасывать мяч собирается Бояринцев. Он разбегается… Грыня. У Михеича надо было брать, у Михеича. За два пузыря почти новый телик отдавал… Комментатор. По-видимому, будет вбрасывать прямо в штрафную… Напоминаю, вы смотрите прямую трансляцию футбольного матча между командами «Спартак» и «Зенит». Встреча подходит к концу. Счёт ничейный – 3:3. Ещё раз повторяю: этим матчем определяется судьба золотых чемпионских медалей. Зенитовцев устраивает ничья, «Спартаку» нужна только победа. … Грыня. Давай, по делу говори, это мы и без тебя знаем! Митроха. Может, ему лампу какую поменять?! Лёха. Ничего не вижу… Ничего… Комментатор. Чуть больше двух минут остаётся до окончания матча, чуть больше двух минут! Митроха. Хорош трындеть, тоже мне – часы с кукушкой! Что там на поле?! Не томи душу! Комментатор. Спартаковцы вводят мяч в игру. Нет, мяч вброшен не в штрафную. Бояринцев распорядился мячом иначе, он адресовал его рядом стоящему Шишкину. Митроха. (Потирает руки): Так… Хорошо… Давай, Шиша! Комментатор. Шишкин делает длинную поперечную передачу… С мячом Бояринцев. Он подключает Быстрова… Быстров – в одно касание Моцарту… Моцарт теряет мяч… Митроха. (Расстроено): Они, кажется, доиграются, козлы! Две минуты, на хрен, осталось! Комментатор. Нет, всё-таки не теряет, а успевает, буквально в последний момент, пяткой отдать мяч Бояринцеву! Судья Баскаков всё чаще и чаще посматривает на свой секундомер… Грыня. Во! Мелькнуло! Уже показывает! Тимоха. Ура!!! Заработало! Комментатор. Из-под ног у Бояринцева мяч буквально выковыривает игрок «Зенита» Радимов. Угловой! Тимоха. Опять ни хрена не видно! Митроха. Я же говорю – лампы менять надо. Грыня. А я говорю, у Михеича надо было брать… Комментатор. Спартаковцы быстро разыгрывают мяч. Ожесточённая борьба в штрафной площадке петербуржцев… Грыня. Ну! Митроха. Давай, спартачок! Тимоха. По калитке! По калитке сажайте! Грыня. Темно, как у негра в … Комментатор. В нашей комментаторской кабине появился известный народный поэт Илья Резнис… Здравствуйте, Илья Крахмальевич! Резнис. Здравствуйте, я, к сожалению, несколько опоздал. Грыня. Какой ещё на хрен Резнис?! Резнис. Я – только из Останкино. Мы записывали передачу «Звёзды на велосипеде». На мой взгляд, это один из наиболее удачных проектов первого канала. Митроха. Ребята, вы не знаете, что этот исаковский здесь делает? Что он тут на хрен забыл? Комментатор. Мяч подхватывает Павлюченко, Павлюченко – в разрез – отдаёт пас Быстрову! Резнис. …И, если не будет возражений, я прочитаю сейчас свой экспромт, который написал только что. Он посвящён вратарю спартаковцев – Фёдору Бурцеву… Митроха. Грыня, выруби его к чёртовой матери! Грыня. Как же я его вырублю? Разве только с комментатором! Митроха. У, гадство! Тимоха. Не видно! Не видно ни хрена! Комментатор. Быстров проходит по флангу, уходит от защитников «Зенита»… Резнис. Итак, читаю: Футболист с приставкой «гипер», Он возьмёт любой «глухарь», Наш прославленный голкипер, Замечательный вратарь! Четверо парней смотрят друг на друга обезумевшими глазами. Он зовётся – Фёдор Бурцев. Он известен вам и мне, Москвичам и петербуржцам – Всей России, всей стране… Тимоха. (Первым приходит в себя): Кто этого вахлака сюда прислал? Митроха. День поэзии тут устраивают… Комментатор. Быстров возвращает мяч Бояринцеву, Тот уже – у углового флажка. Короткая прострельная передача… Резнис. …Знает Федю вся Европа: Он отважен и прыгуч, Высочен, как дядя Стёпа, Ловок, цепок и могуч… Митроха. Да заткнёшься ты сегодня или нет?! Комментатор. Павлюченко отдаёт мяч Моцарту… Опасно! Ох, как опасно! Моцарт выходит один на один с вратарём… Резнис. …Держит он мячи на славу – Над главой сияет нимб. Знать, взобрался он по праву На футбольный наш Олимп… Комментатор. Удар!!! Тимоха. (По-прежнему тихо): Ну что, ребята?! Кто-нибудь что-то понял? Митроха. Ну, давай же! Не молчи! Гол? Или промазал?! Резнис. …Вахту он несёт исправно – Европейский чемпион!.. Грыня. Заткнись, сука!.. Резнис. …Ведь совсем ещё недавно Выступал за «Селтик» он… Митроха. У, ё...! Так что?! Гол? Или не гол?! Я ни хрена не понял! Рифмоплёт дранный!.. Тимоха. Так что там, ребята?
Читать продолжение
На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало!
Митроха. Вроде не гол. Рёва трибун что-то не слышно… Резнис. …Есть у Фёдора задача, Доложу, друзья, я вам: У него под Курском – дача, Всё на ней он сделал сам… Комментатор. Нет, это не гол! Штанга! Штанга спасает питерскую команду! Грыня. Да откуда ж этот пушкин на нашу голову взялся?! Резнис. …Сам сложил камин-печурку, Во дворе спилил сосну, Любит он свою дочурку И красавицу-жену… Митроха. Ну, заткните же его, кто-нибудь!.. Комментатор. Мяч от штанги отскакивает снова к Моцарту! Резнис. …Нет у темы поворота. Скажем без обиняков: Охраняет он ворота, Как супружеский альков… Грыня. Чтоб ты забыл, что это такое!.. Комментатор. Моцарт снова бьёт по воротам! Резнис. …Сам обои в кухне клеит, Помогает убирать, На баяне он умеет Польку-бабочку играть... Комментатор. Мяч попадает в защитника! Митроха. Ух, ё…! Резнис. …Сам готовит он окрошку, Неумехам – не чета! Держит Фёдор дома кошку И персидского кота… Комментатор. …И снова отлетает к спартаковцу! Митроха. Ну, давай! Полоскай по калитке! Резнис. …У него в Одессе тётя – Где Максим наш Палкин жил. А недавно на охоте Фёдор зайца подстрелил... Тимоха. Чтоб ты окосел! Комментатор. Удар! Защитник отбивает мяч рукой! Резнис. …Ну, а Палкина Максима Мы, конечно знаем все: Пародист неотразимый Предстаёт во всей красе… Митроха. Молчи, урод! Комментатор. Рука, бесспорно, рука! Арбитр указывает на 11-метровую отметку… Резнис. …Мы всегда Максиму рады – Знать, его почётна роль… Тимоха. Грыня, ну сделай же что-нибудь! Митроха. Я же говорю – лампы менять надо. Резнис. …На российской, на эстраде Он пародии король… Митроха. Уберите этого придурка! Комментатор. Исполнять пенальти будет Бояринцев. Он устанавливает мяч на 11-метровую отметку… Митроха. Тихо! Резнис. …Строен, словно принц заморский, Он имеет острый ум: Подражает Новодворской, Винокуру и Варум… Тимоха. Дурум! Хурум! И бум-бум твою миссию! Резнис. …Черномырдину, Шульженко, Преснякову и Алсу. Михалкову, Лукашенко, И Газманову-отцу… Комментатор. Внимание, пенальти, свисток судьи! Бояринцев разбегается… Митроха. (Истошно): Молчать, скотина! Тимоха. (Улыбаясь): Митроха, он же не слышит. Резнис. …Как Радзинским он заблеет, Вся округа сразу – ржать! Жириновскому умеет Он отлично подражать... Комментатор. Удар!.. Митроха. Ну, что там?.. Резнис. …От смущенья кумачовый, О себе я не сказал – Грыня. Заткнись, падла! Резнис. …Я для Аллы Пухлачёвой Много песен написал… Тимоха. Так что? Гол?! Комментатор. Малафеев парирует мяч на угловой! Митроха. Сука! Комментатор. Судья снова указывает на 11-метровую отметку… Вратарь «Зенита» Малафеев не находился в момент удара на линии ворот… Митроха. Ура! Комментатор. Бояринцев снова разбегается… Удар! Резнис. …Для Киркорова Филиппа, Для «Блестящих» и «Тату»… Трибуны ревут… Звучит троекратный свисток судьи, возвещающий об окончании встречи. Резнис. Много сделали мы клипов – Можно видеть за версту… Митроха. Что видеть? Тимроха. Что делать, ребята? Какой счёт? Резнис. И ещё – скажу я прямо Вам без лишней суеты, Сердцем не кривя ни грамма… Комментатор. Извините, Илья Крахмальевич! Ну, вот и закончился решающий матч сезона. Со счётом 4:3 победу одержали спартаковцы. Алёха, Митроха, Тимоха и Грыня. (Хором, наперебой:) Ура! Комментатор. А сейчас… Пока выступал Илья Крахмальевич, я тоже успел накропать несколько… стихотворных… строчек… Митроха. Давай, валяй! Спартак – чемпион!!! Комментатор. (декламирует): Спартаковцам сегодня было нелегко, Но знамя нашего футбола они держали высоко. Мы с чемпионством всех их поздравляем И побед дальнейших мы им от всей души желаем! Тимоха. Ещё один пушкин! Резнис. Великолепный экспромт! Дорогие телезрители, не забудьте… Грыня. Да чтоб тебя! (бьёт изо всех сил кулаком по телевизору. На экране появляется расплывшееся в улыбке лицо Резниса) Тимоха. О! Теперь показывает! Лёха. Сука! Митроха. Давно надо было его, Грыня! Грыня. Как мне эти поэты надоели! Резнис. …в семь вечера во вторник на нашем канале – премьера передачи «Звёзды на велосипеде»… Вы увидите несравненную Аллу Пухлачёву, искромётного Максима Палкина… Лицо Резниса сменяется на экране заставкой «Любовный сериал», звучит лирическая песня в исполнении Ирины Аллегреттовой. – занавес –
На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Чт, 13 Мар, 2008, 07:29
Генрих ШМЕРКИН ТАРЫ-НАРЫ-САМОВАРЫ (опубликовано в журнале «Литературный европеец» №121, 2008, ФРГ)
ГаврилИАДА «Служил Гаврила президентом, Гаврила сроки испекал…» Н. Ляпис-Трубецкой Жил на свете Гавриил, Он добро для нас творил: Из крапивы щи варил, Припеваючи: «Мы накажем всех обжор! Мы найдём, кто дирижёр, Печки-лавочки-офшор, Зэчки-ваучер!». Вечерами Гавриил Мух назойливых морил, Липку ленту сахарил Мухоморную, Постоянно говоря: «Не зудите втихаря! Всех обую в прохаря, Мразь позорная!» Каракатиц костерил, Тары-нары мастерил И при этом говорил, Приговаривал: «Двое сбоку – ваших нет! Вечен Ленина завет: Мы покажем вам рассвет – Светозарево!». Постоянно Гавриил Людям радости дарил: Говорил и говорил, Приговаривал: Трёх расплакавшихся дам – К восемнадцати годам Да к чукотским холодам (Сроки впаривал)! Двух парнишек из Перми – К трём условно и к семи, Положив прибор на СМИ – Под акацией. Олигарха-ходорка – К девяти годкам (пока!). Пусть зудит издалека – С конфискацией! Всех людишек деловых – Пожилых и молодых, Не желающих «под дых», – Урезоню я: Не гуляйте у двери И не ждите вы зари, А сушите сухари Всесезонные! ОДА ИНВЕНТАРЮ Да здравствует уборка, Да здравствует добро, Стальная швабра, хлорка И новое ведро! Да здравствует расплата! Дрожи, жидова-тварь! Да здравствует лопата И прочий инвентарь! Да здравствует – мохната, Послушна и светла, Преемственна и свята – Новейшая метла! *** Наконец-то вся Рассея Дождалася Моисея! ГЛАМУРА МУРА Давай – о гламуре! Я вижу – ты хмур… Нальём по граммуле – За мир и гламур! Гламур – это слава, Тираж и престиж, Гламур – это лава Шикарных афиш! Гиганты гламура Стремятся в полёт. Гиганты гламура Выходят на лёд. Гиганты гламура Ночами не спят, Гиганты гламура С обложек глядят. Гиганты гламура – В огранке реклам! Гиганты гламура – Домашний экран. Гиганты гламура Готовят борщи. Гиганты гламура Выводят прыщи. Гиганты гламура – Куранты страны! Гиганты гламура Гаранту верны. Гламурные Мурки Мелькают в ревю, Гламурные урки Дают интервью. Гламурные слухи Буравят виски, Лазурные мухи Глазурят мозги! Дебильным фанфарам – Греметь и греметь. Над четвертью шара – Медийная медь! …Уверенно мчится За веком впритык И в двери стучится Гламурный кирдык. АНДРЕЮ Дементьеву Мошкарой телекамер искусанный, Загораешь зимою и летом, – Нежась в лучиках славы искусственной На брегу натуральнейшей Леты. МОЛИТВА Не от хвори, не от боли, Не от снов, томящих плоть – От позора и неволи Охрани меня, Господь! С раболепием особым – Я прошу лишь одного: Ты смотри за мною в оба – Чтоб не слямзил где чего! Чтобы с тёщей был – как шёлков, Дочку матом не бранил, Чтоб с какой-нибудь кошёлкой Я жене не изменил. Чтоб фальшивые червонцы Не чеканил, обалдуй. Чтоб на статуе из бронзы Не царапал слово «УЙ». Чтобы долбанных соседей Далеко не посылал, Чтобы в дружеской беседе Ничего на них не клал. Чтоб утрат не знал я горечь Иль досрочно не почил, Чтобы сам какую сволочь Невзначай не замочил. Чтобы был, как из железа, Правдой очи мог колоть – От меня, головореза, Защити меня, Господь!
2008 На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Пт, 15 Фев, 2008, 19:38
Генрих ШМЕРКИНМУДРЕНЬ-РИФМОПЛЕТЕНЬ-1 *** Говорят, что Архимед Сандуновский был завмед. А известный всем Эвклид – Первый выдумал Главлит. *** Говорят, что Диоген Слямзил где-то автоген. И посадили, светика, Как автогенетика. *** Доказал в тюрьме Конфуций, Что мудрец он, а не фуцен. Только пересёк порог – На больничку сразу лёг. 2006 На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Пт, 15 Фев, 2008, 19:26
Генрих ШМЕРКИН МУДРЕНЬ-РИФМОПЛЕТЕНЬ-2 *** Окрутила как-то Фёкла Грека древнего – Софокла. Дура, думала – помре, А он с Грекой – через ре…! *** Как-то ночью у Дамокла Репутация подмокла. Просыпается Дамокл И лепечет: «Будь ты прокл…». *** Телевизор говорит: «Осторожно! Всюду СПИД»… Наплевать нам с Федею На эту мультимедию! 2006 На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! Чт, 14 Фев, 2008, 07:56
Генрих ШМЕРКИН ПУСТЬ ГОВОРЯТ Памяти Виктора Шнейдера (опубликовано в журнале «Мосты» №18, 2008, ФРГ) *** Говорят: чем человек старше, тем ближе он к богу. Е-рун-да! …Полвека назад я, неуклюжий подросток, стоял на раскалённом асфальте – в двух шагах от богов. Нас разделяли лишь стёкла автобуса, в котором они сидели. Боги были одинаково подстрижены и одеты в одинаковые гэдээровские рубашки с диковинными металлическими пуговицами. А потом автобус тронулся и увёз – от меня и от западной трибуны Харьковского стадиона «Авангард» – Игоря Нетто, Юрия Севидова, Галимзяна Хусаинова, Никиту Симоняна… *** Говорят: через миллиард лет Солнце погаснет, и – именно по этой причине – жизнь на Земле прекратится. …Вот уже десять лет, как для меня погасла Ты. А я, между тем, продолжаю жить, и даже купил себе вчера в супермаркете новое демисезонное пальто… *** Почему в этом мире нет справедливости, почему? Почему нувориш может купить себе пару носков за 6 000 долларов, футбольный клуб, яхту? Почему у нувориша – 200 пар обуви (из которых половина – ни разу не надёвана!), а несчастный Поэт – вот уже пятый год ходит в кроссовках, которые просят каши? Почему нувориш жрёт индейку, а Поэту не хватает тарелки супа на всей Земле?! Почему нувориш завозит к себе в дом дворцовую мебель, а у Поэта нет даже элементарного письменного стола? И он вынужден писать стихи не в стол а просто в наволочку, рваную больничную наволочку… Почему в этом мире нет справедливости, почему? Почему нувориш, зарабатывающий блестящим своим умом и постоянно множащий своё богатство, внезапно умерев, в одночасье оказывается нищим? Почему, отдав концы, нувориш теряет разом всё – и золото, и яхты, и носки? Почему, когда умирает Поэт, не смыслящий ни черта ни в бизнесе, ни в процентах, наш божий одуванчик начинает вдруг – ни с того, ни с сего – стремительно приобретать? Откуда – эта жадность, эта неуёмная тяга захапать себе всё и вся? Поэту только дай умереть – и он тут же начинает грести под себя: обзаводится, улицами, проспектами, кораблями, фестивалями и славой, которая нуворишу и не снилась? Почему в этом мире нет справедливости, почему? *** Об умершем говорят: «Он покинул нас – навсегда». Именно – навсегда! Как будто сами собираются жить вечно. А между тем – одного – он покинул лет на пятнадцать, другого – на годик-другой, а иного – глядишь, и вообще на пару деньков… 2008
На предыдущую страницу! Назад! На следующую страницу! На начало! |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}